15 мая 2019 года.
народная газета химкинского округа
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

— Мама, а что ты принесла?

24 января 2014 года
— Мама, а что ты принесла?

— эти слова моей маленькой сестрёнки остро впечатались мне в память, — говорит Людмила Фёдоровна Цыганова, блокадница Ленинграда.

Лето 1941 года. Мы на даче в Пушкине, куда на лето нас, трёх сестёр, привезли  родители, сотрудники Всесоюзного института растениеводства. Мне семь лет, я старшая. 

Война. Отец в командировке. Не заезжая домой, уходит на фронт. В 1942 году семья получает извещение о том, что Фёдор Алексеевич Пономаренко пропал без вести. Через несколько лет после окончания войны мы его увидели. Как оказалось, его часть была окружена, он сам был ранен и попал в санбат, который захватили немцы, попал в лагерь для военнопленных. Оттуда его забрали финны. Работал в каменоломне и на усадьбе у богатых финнов. За каждую провинность били резиновыми палками, отбили ноги. Но всё же это был не концлагерь. Отцу удалось организовать побег и 14 человек под его руководством смогли пробиться к своим. Его арестовали, осудили за измену Родине. Вместо лагерей ГУЛАГа, он попросился в штрафбат. Повезло, остался в живых. После окончания войны досиживал срок. Когда освободился,  прописаться в Ленинграде не разрешили, и он был направлен от того же института растениеводства в Казахстан. Домой приезжал только в короткие командировки. После войны его нашёл орден Отечественной войны II степени.

Нас, детей, долго не могли вывезти из Пушкина. Помогла заведующая институтской опытной станцией, выделила лошадь, и нас перевезли в Ленинград. На следующий день, 17 сентября, немцы вошли в Пушкин.

Трижды нас, детей, пытались эвакуировать. В первый раз посадили в какие-то дырявые вагоны, пришлось затыкать щели подушками, тряпками. Тронулись. Хотя больше стояли, чем ехали, пропускали эшелоны с воинскими грузами. Не знаю, на сколько отъехали, только вскоре поезд, который шёл перед нами, немцы разбомбили, а нас вернули в Ленинград. В следующий раз хотели вывезти через Ладогу, привезли на сборный пункт. Продержали сутки. А на следующий день мать забрала нас домой. Позже мы узнали, что транспорт с детьми, на котором и нас собирались отправлять, был потоплен. Была попытка вывезти нас самолётом. Мать даже готовила какие-то мешки, что бы в них можно было завернуться, так как в грузовом самолёте холодно. Но и в этот раз мать нас не отдала.

В первую же зиму мы сожгли всю мебель. Наш дом стоял недалеко от Московского вокзала. Вокзал постоянно бомбили и мы с сестрой смотрели в окна, как летят самолёты, падают бомбы. Мы уже перестали бегать в подвал при объявлении воздушной тревоги. Однажды, когда мы ложились спать, внезапно погас свет, дом затрясся, мимо окна что-то пролетело. Это бомба сорвала с нашего дома карниз и упала прямо под наши окна. Не взорвалась. В наш двор ещё дважды падали бомбы и тоже не взорвались. Рядом дома были разрушены, а наш остался цел.

В первое время получали пособие на отца, как командира Красной армии, но после извещения о том, что он пропал без вести, этого пособия не стало. Было голодно. Младшая сестрёнка умерла в первую зиму. Я до войны плохо ела, и не помню, чтобы особенно страдала от голода. А вот сестрёнка Марина переносила голод хуже, постоянно жаловалась, всегда встречала маму одними и теми же словами "Мама, а что ты принесла?". Эти слова, произносимые когда криком, а чаще шепотом, занозой засели в моей голове.  Весной ходили собирать траву: крапиву, лебеду, одуванчики и из них варили "хряпу". На карточки давали "дуранду" (подсолнечный жмых), это отходы, получаемые при производстве масла. Однажды мама принесла воробья, сварили суп, съели.

Кстати, Всесоюзный институт растениеводства, в котором работала мама, обладал большим семенным фондом, это несколько тонн зерновых культур. Несмотря на царивший в городе голод, не было тронуто ни одного зерна, ни единой рисинки или картофельного клубня. 28 сотрудников института умерли от голода. Однажды мама колола топором какие-то доски и от бессилия ударила себя обухом, потеряла сознание. Мы с сестрой ужасно перепугались. Мамы подолгу не было, работала в институте, дежурила, бегала тушить "зажигалки". Нас запирала и строго-настрого запрещала открывать кому-либо дверь. Если мы и выходили на улицу, то только с ней. Однажды пришла мамина подруга художница, долго уговаривала открыть дверь, но мы так и не открыли. Бывало и так, что выходим на улицу, лежит человек, возвращаемся, а от него уже отрезаны куски мяса. Соседскую девочку съели. Если бы не мама, мы бы не выжили. Она работала агрономом в подсобном хозяйстве радиоаппаратного завода имени Козицкого, принимала участие в организации посевов капусты и свёклы на Марсовом поле.

Маму наградили медалью "За оборону Ленинграда". Как-то раз младшая Сашенька (после возвращения отца в нашей семье появилось ещё две сестрёнки), попросила маму рассказать о войне, а та разрыдалась, не смогла говорить. Она так и не смогла нам рассказать о своей работе в то горькое время. Слава Богу, всё позади.

27 января 1944 года для меня двойной праздник:  день рождения и день снятия блокады Ленинграда.

Выслушал и записал
 Г. ВОЛГИН.

Комментарии (0)