18 февраля 2018 года.
народная газета химкинского округа

До скорой встречи

21 июня 2013 года

Наш дом построен до войны. Ещё долго витал в его атмосфере сосновый дух солнечных стен и потолков. В дни оккупации в нём разместились комендатура и офицерское общежитие. Лютые морозы зимы сорок первого принесли неудобства "завоевателям": отсутствие тёплых клозетов нарушало привычный "Ordnung" (порядок). И часть верхнего этажа превратилась в отхожее место для "господ офицеров".

Улица располагалась на окраине города. Ширь и простор лугов, лужаек, берёзовая роща, сирень в палисадниках превратили её в райский уголок.

Фашисты вырубили деревья, перед бегством поляну приспособили под кладбище. Берёзовые кресты с касками — всё, что осталось от врагов, нашедших погибель на древней Тверской земле.

У дороги на виселице долго раскачивались на студёном ветру тела казнённых с дощечками на груди "партизан".
До войны на поляне кипела жизнь: на вольном воздухе набиралась сил малышня, а по вечерам молодёжь танцевала под патефон. Зажигательные мелодии фокстротов, сентиментальные танго рождали в сердцах предчувствие счастья.
Ребята спортивного телосложения азартно, в стремительном полёте отправляли мяч через сетку. По каким местам сражений разметал их огневой военный ураган, и кого пощадит, сбережёт судьба?

В мае сорок второго года меня разбудил стук в окно. Распахнула створку:

— Выходи, приехали солдаты, немцев выкапывают, — сообщил Шамилька.

Видно, любопытство предшествовало моему появлению на свет: мгновение, и я из окошка спрыгнула на землю.
У разрытых ям стояли дети и взрослые, молчаливо смотрели на эксгумацию.

— Сколько их тут! Здорово наши им врезали, — констатировала бойкая тётя Зина. — А чего рыжих так много?

— А это финны, — откликнулась Анна Николаевна. (Она не смогла эвакуироваться из-за больного мужа). — Вот они даже больше лютовали, чем немцы. Слава Богу, что быстро город освободили, а то бы вымерли все от голода и тифа.

Работа шла полным ходом. Машины приезжали и увозили страшный груз. Зрелище не для детских глаз, но я стояла и смотрела как под гипнозом. Мама пришла из керосиновой лавки и увела меня от созерцания кошмарного зрелища.
За годы войны дом постарел, осел, находясь в эпицентре бомбёжек: рядом стратегическая железная дорога, военный аэродром. Он уцелел, дожидаясь с войны тех, кто покинул его в сорок первом и кому суждено было вернуться.

Осень сорок пятого преподнесла первый сюрприз. В один из сентябрьских ласкающих теплом дней мы сидели на крылечке. По напористому требованию подружек я импровизировала очередную историю.

И вдруг Тоня стремительно поднялась и побежала к военному, направлявшемуся в нашу сторону. Сбросив вещмешок, он крепко обнял её. После долгих лет разлуки дочка узнала папу.

В этот вечер дом "ходил ходуном". Дверь комнаты счастливого семейства долго не закрывалась. Мы на правах дружбы прилепились к Тоне, зачарованно разглядывали ордена и медали, любовались подругой, уже форсившей в платье невиданной красоты  — подарок папы, пробовали конфеты в ярких фантиках.

После печалей военной поры к нам заглянула радость. Она явилась прелюдией предстоящих встреч с теми, кого горячо любили и терпеливо ждали.

Сон долго не шёл ко мне. Я вспоминала папу, нестерпимо хотелось его увидеть.  Ведь если пропал без вести, всё равно он должен найтись. Повезло Тоне — и мне повезёт.

Ночь успокаивала, дарила отдых моей взволнованной душе. В соседнем подъезде жила Маргарита Богуславна, пожилая дама из "бывших". Удивительно, как она уцелела, так и не вписавшись в социальную среду чуждого ей строя. Её муж - офицер, погиб после революции.

— Когда я приехала к мужу в ставку в 1914 году, — вспоминала дама, — я стала сенсацией полка. Мне генералы ручки целовали и говорили комплименты.

Она жила в своём особом мире, пасла на лужайке козу, читала книги на французском языке, не расставаясь с лорнетом. Убогую одежонку носила с величием королевы. В военную пору стала светлым ангелом для женщин, сгоравших от тревоги за воевавших мужчин. Она умела гадать, раскладывала пасьянс, опускала обручальное кольцо в стакан с водой. Горела свеча, Маргарита Богуславна вещала низким грудным голосом, находила нужные слова, даря надежду и успокоение измученным сердцам. Женщины на глазах молодели:

— Значит, жив! Спасибо Вам!

Нам она нагадала, что папа в неволе, как впоследствии оказалось — правду сказала.

— Сердце болит, — жаловалась она маме, — мне бы только увидеть Алёшу, внука. До Берлина дошёл. В своё время и я в Париже и Берлине побывала.

Мы жили рядом с вокзалом и часто бегали к прибывшим эшелонам с победителями. Я пристально вглядывалась в незнакомые лица: а вдруг увижу родные черты и представляла долгожданную встречу.

Вот и Маргарита Богуславна дождалась своего ненаглядного внука.

Наконец и до нас долетела благая весть от тёти, сестры папы. Она получила от него письмо: «Попал в сорок первом в плен, сейчас в Германии на лечении в госпитале. Надеюсь, что поправлюсь. Сообщи, где Аня и Рита. До скорой встречи».

До скорой встречи, папа!

Маргарита  ГРЕБЕННИКОВА.   

Комментарии (0)