24 ноября 2017 года.
народная газета химкинского округа
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       

До скорой встречи

21 июня 2013 года

Наш дом построен до войны. Ещё долго витал в его атмосфере сосновый дух солнечных стен и потолков. В дни оккупации в нём разместились комендатура и офицерское общежитие. Лютые морозы зимы сорок первого принесли неудобства "завоевателям": отсутствие тёплых клозетов нарушало привычный "Ordnung" (порядок). И часть верхнего этажа превратилась в отхожее место для "господ офицеров".

Улица располагалась на окраине города. Ширь и простор лугов, лужаек, берёзовая роща, сирень в палисадниках превратили её в райский уголок.

Фашисты вырубили деревья, перед бегством поляну приспособили под кладбище. Берёзовые кресты с касками — всё, что осталось от врагов, нашедших погибель на древней Тверской земле.

У дороги на виселице долго раскачивались на студёном ветру тела казнённых с дощечками на груди "партизан".
До войны на поляне кипела жизнь: на вольном воздухе набиралась сил малышня, а по вечерам молодёжь танцевала под патефон. Зажигательные мелодии фокстротов, сентиментальные танго рождали в сердцах предчувствие счастья.
Ребята спортивного телосложения азартно, в стремительном полёте отправляли мяч через сетку. По каким местам сражений разметал их огневой военный ураган, и кого пощадит, сбережёт судьба?

В мае сорок второго года меня разбудил стук в окно. Распахнула створку:

— Выходи, приехали солдаты, немцев выкапывают, — сообщил Шамилька.

Видно, любопытство предшествовало моему появлению на свет: мгновение, и я из окошка спрыгнула на землю.
У разрытых ям стояли дети и взрослые, молчаливо смотрели на эксгумацию.

— Сколько их тут! Здорово наши им врезали, — констатировала бойкая тётя Зина. — А чего рыжих так много?

— А это финны, — откликнулась Анна Николаевна. (Она не смогла эвакуироваться из-за больного мужа). — Вот они даже больше лютовали, чем немцы. Слава Богу, что быстро город освободили, а то бы вымерли все от голода и тифа.

Работа шла полным ходом. Машины приезжали и увозили страшный груз. Зрелище не для детских глаз, но я стояла и смотрела как под гипнозом. Мама пришла из керосиновой лавки и увела меня от созерцания кошмарного зрелища.
За годы войны дом постарел, осел, находясь в эпицентре бомбёжек: рядом стратегическая железная дорога, военный аэродром. Он уцелел, дожидаясь с войны тех, кто покинул его в сорок первом и кому суждено было вернуться.

Осень сорок пятого преподнесла первый сюрприз. В один из сентябрьских ласкающих теплом дней мы сидели на крылечке. По напористому требованию подружек я импровизировала очередную историю.

И вдруг Тоня стремительно поднялась и побежала к военному, направлявшемуся в нашу сторону. Сбросив вещмешок, он крепко обнял её. После долгих лет разлуки дочка узнала папу.

В этот вечер дом "ходил ходуном". Дверь комнаты счастливого семейства долго не закрывалась. Мы на правах дружбы прилепились к Тоне, зачарованно разглядывали ордена и медали, любовались подругой, уже форсившей в платье невиданной красоты  — подарок папы, пробовали конфеты в ярких фантиках.

После печалей военной поры к нам заглянула радость. Она явилась прелюдией предстоящих встреч с теми, кого горячо любили и терпеливо ждали.

Сон долго не шёл ко мне. Я вспоминала папу, нестерпимо хотелось его увидеть.  Ведь если пропал без вести, всё равно он должен найтись. Повезло Тоне — и мне повезёт.

Ночь успокаивала, дарила отдых моей взволнованной душе. В соседнем подъезде жила Маргарита Богуславна, пожилая дама из "бывших". Удивительно, как она уцелела, так и не вписавшись в социальную среду чуждого ей строя. Её муж - офицер, погиб после революции.

— Когда я приехала к мужу в ставку в 1914 году, — вспоминала дама, — я стала сенсацией полка. Мне генералы ручки целовали и говорили комплименты.

Она жила в своём особом мире, пасла на лужайке козу, читала книги на французском языке, не расставаясь с лорнетом. Убогую одежонку носила с величием королевы. В военную пору стала светлым ангелом для женщин, сгоравших от тревоги за воевавших мужчин. Она умела гадать, раскладывала пасьянс, опускала обручальное кольцо в стакан с водой. Горела свеча, Маргарита Богуславна вещала низким грудным голосом, находила нужные слова, даря надежду и успокоение измученным сердцам. Женщины на глазах молодели:

— Значит, жив! Спасибо Вам!

Нам она нагадала, что папа в неволе, как впоследствии оказалось — правду сказала.

— Сердце болит, — жаловалась она маме, — мне бы только увидеть Алёшу, внука. До Берлина дошёл. В своё время и я в Париже и Берлине побывала.

Мы жили рядом с вокзалом и часто бегали к прибывшим эшелонам с победителями. Я пристально вглядывалась в незнакомые лица: а вдруг увижу родные черты и представляла долгожданную встречу.

Вот и Маргарита Богуславна дождалась своего ненаглядного внука.

Наконец и до нас долетела благая весть от тёти, сестры папы. Она получила от него письмо: «Попал в сорок первом в плен, сейчас в Германии на лечении в госпитале. Надеюсь, что поправлюсь. Сообщи, где Аня и Рита. До скорой встречи».

До скорой встречи, папа!

Маргарита  ГРЕБЕННИКОВА.   

Комментарии (0)