15 мая 2019 года.
народная газета химкинского округа
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Динозавры

24 января 2014 года

Перед Рождеством побывала я на посиделках по поводу весьма значительного события: отмечали восьмидесятилетие моей приятельницы Раисы. Собрались дети войны. Согласно давней традиции, вспомнили былое, погрустили об ушедшей молодости, и, на удивление, звонкими голосами спели вечную песню о тонкой рябине - неизбывной мечте женщины об избавлении от одиночества и обретении счастья с надёжным и любимым.

Для нас по причине возраста осталось только одиночество: почему-то чаще всего бабушки переживают своих дедушек…

— Послушайте, дамы, — завела разговор неугомонная Валентина. — Пошла я на днях в парк, гуляю самым чинным образом, "уговариваю" коленку, чтоб не хромала и не зудела болью. Потом присела на скамейку, сижу, окружающее созерцаю, и мне не нравится, что многие молодые мамаши с колясками дым из ноздрей пускают. Так что с печалью гляжу на "племя молодое".

— У вас не занято? — поворачиваю голову. Пожилой мужчина с палочкой.

— Свободно.

Он сел, слово за слово, разговорились. Узнала, что вдовствует три месяца. Думаю:  "укатал" бабушку, а теперь замену подыскивает. Ведь сколько непривычных забот свалилось на голову — нужна помощница по хозяйству.

— Может, дружить будем?

Обижать не захотела:

— Муж сейчас с внучкой придёт.

Так что обманула вероятного ухажёра.

Мы с Николаем с молодых лет и до старости вместе прожили, "притёрлись" друг к другу. Он, бывало, глянет, а я знаю, что сказать хочет. Было и хорошее, и плохое, детей вырастили, одним словом, породнились. А тут к чужой старости приспосабливаться — увольте!

— Ну, и эгоистка ты. Взяла бы телефон, я бы дедушку утешила, — подала голос наша задорная Клава. — Не все с тобой солидарны. А может, кто и хочет пойти на эту "добровольную каторгу".

— Хватит! Всё о них, да о них. Дайте мне сказать слово как юбиляру. Расскажу вам историю из сорок первого года.
Жили мы перед войной в деревне Коптево (сейчас Коптевский район Москвы). Мне семь лет, я уже помощница в семье: за младшей сестрой смотрю, в магазин сбегаю. Тогда ведь не страшно было: можно ребёнку одному на улице находиться, и ничего с ним не случится. К зиме из Москвы многие эвакуировались, так что на улицах редко встречались прохожие.
Мама поручила мне съездить за молоком для младшей на раздаточный пункт. Дала четыре талона — на нашу Маню и ещё трёх соседских ребятишек. Взяла я сетку, красную сумочку — спрятала в ней талоны и шесть копеек на дорогу. Тогда поездка в трамвае стоила три копейки. Получила я четыре бутылочки, стою на остановке, а тут и трамвай подъехал. Села у окошка, по сторонам смотрю и удивляюсь: места незнакомые и что-то долго едем. Народу в вагоне мало, рядом со мной оказалась женщина с большим животом.

— Ты куда едешь?

— Домой, молоко везу.

— А где живёшь?

— В Коптеве.

— Так ты заблудилась, тебе в другую сторону.

Только мы вышли, началась воздушная тревога. Попутчица схватила меня за руку, и побежали в бомбоубежище. Ещё не прозвучал отбой, женщина предложила:

— Давай твои вещи, тебе тяжело держать. А я пойду посмотрю, как наверху дела, и за тобой вернусь, до дома довезу. Взяла пальто, молоко и сумку.

Сижу, жду. Вот уж люди стали расходиться, а тётеньки нет. Я заплакала. Подошла ко мне старушка:

— Почему одна? — Рассказала, что, жду женщину.

— Бедный ребёнок. Нечего ждать, она плохой человек. Пойдём ко мне, я тебя одену и денег на дорогу дам.
И так стало спокойно от её участия, от быстрых рук, закутавших меня в шаль.

И вот я в гостях у своей спасительницы. С интересом оглядываю комнату. По стенам развешаны картины в тяжёлых рамах. С такой красотой я раньше не встречалась. В углу, под образами мерцала лампадка.

— Я Вера Ивановна. Попей чайку, согреешься, и поедем домой. Пальто внучки будет тебе впору.

— А где внучка?

— Они эвакуировались.

В целости и сохранности доставила меня Вера Ивановна, да ещё хорошее пальто подарила. Мама уж вся исплакалась, не знала, куда я подевалась, в милицию заявила. С Верой Ивановной подружились. В революцию она потеряла многих близких, сестра и брат успели эмигрировать.

И не раз, бывая у неё, я любовалась белокурой красавицей, изображённой на картине вдохновенной кистью художника.
— Как беспощадно время! Деточка, это я в юности.

Полюбили мы её как родную. И не старая она была: шестидесяти с небольшим. Это мне, семилетней, показалась бабушкой. Вот так в нежном возрасте жизнь продемонстрировала мне подлость души неизвестной и порядочность Веры Ивановны. Часто думаю: та женщина ждала ребёнка, и украсть молоко у малышей и пальто доверчивой девочки — это по-людоедски. Что-то не верится, что у неё всё хорошо сложилось. Подлость разносится эхом по жизни сотворившего её.
Засиделись мы в тот вечер допоздна. Я с симпатией поглядывала на своих подружек. Они все разные, но всех роднит общее: порядочность, надёжность, интеллигентность и… беззащитность.

— Пожалела я соседку, — рассказала Валентина. — Зашла, вижу — слезами обливается: «Кошелёк украли, за квартиру нечем заплатить. Может, выручите?»

Как человеку отказать? Шесть тысяч отдала — достала из "гробовых". До сих пор долг не вернула. Как-то в подъезде встретились — отвернулась. Мне за неё стыдно… А внук ехидничает:

— Бабушка, ты динозавр: всем веришь, от жизни отстала.

Так что мы с тобой, Рая, два сапога пара: тебя в детстве обокрали, меня по жизни не раз. Не придумаю, как называть теперешних мошенников. Что-то много их развелось… Уж лучше оставаться "динозавром".

Маргарита ГРЕБЕННИКОВА.

Комментарии (0)