15 мая 2019 года.
народная газета химкинского округа
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

И СЧАСТЬЯ КРАТКИЙ МИГ

21 ноября 2014 года

Так бывает: фортуна выберет любимца и одарит его щедро красотой, умом и душевными добродетелями. Наша сокурсница Маша Цветкова – наглядное подтверждение тому, родилась под счастливой звездой.

Её очарование у одних девчонок вызывало эстетическое любование, а у некоторых, скудных умом и злобливых сердцем, зависть и досаду:

— А почему это всё не мне?

В послевоенные годы даже новое ситцевое платье в скромном гардеробе становилось поводом щегольнуть на танцплощадке стройной фигуркой

Валя и Маша подружились на первом курсе, когда студентов отправили на сбор картошки.

Тогда деревенские парни забыли про невест и устремили восхищённые взоры на Марию. И было отчего потерять голову: каштановые тугие кудри подчёркивали васильковое сияние глаз, изящная форма носа, ямочки на щеках и улыбка являли миру торжество красоты юного облика.

Даже преподаватель марксизма-ленинизма Пузырёв ("Пузырь" в обиходе), посланный для поддержания трудового энтузиазма и надлежащего морального облика студенческой братии (с преобладанием дев), полушутя, полусерьёзно заметил:

— Цветкова, ты улыбайся поменьше, платок глубже надвинь, а то тебя местные девки побьют…

К счастью, картофельная страда мирно завершилась. Группу утрамбовали на дне кузова машины, обнесённом хлипкими бортами. Дорога предстояла долгая, по "буеракам и колдобинам".

— Держись за воздух! — скомандовал один из рыцарей группы Борис, когда всех основательно тряхнуло на первом повороте.

И вот позади почти двести километров пути, в ночной темноте замигали первые огоньки города.

— Девчонки, на колхозных харчах я поправилась на два кило и минус один килограмм гормона страха от дороги. В такой колымаге только мешки с овсом возить, а не будущую надежду и гордость педагогики! — сказала острая на язык Оля.

— Тише, не вольнодумствуй, а то "Пузырь" услышит, вон, в кабине затаился, — предупредила рассудительная Ирина.

Валя жила в общежитии, Маша часто приглашала её в гости. Казалось, время остановилось на тихой улице окраины города.

Палисадники, резные наличники на окнах сохранились после вражеской оккупации.

— Немцы здесь не квартировались, — пояснила бабушка Вера Ивановна. — Река и лес недалеко — партизан боялись. Счастье, что наш дом уцелел, его дедушка до революции построил, и на наш век хватит.

Чем больше Валя общалась с бабушкой и мамой подруги, тем больше узнавала о трудных судьбах добрых интеллигентных людей. В большой комнате с фотографий смотрели на неё глаза людей из незнакомого мира и жизни.

— Маша, кто эта красавица? Если б твою одежду, то это вылитая ты…

— Это мама перед войной.

— Мама?

Валя видела седую женщину на костылях, с трудом передвигающую ноги.

Заметив недоумение подруги, Маша сказала:

— У мамы жизнь — на роман хватит.

Вот и закончилась летняя сессия. Подруги успешно сдали историческую грамматику. По степени сложности — тот же сопромат у "технарей".

— Давай в горсад: на Волгу полюбуемся, на цветы — предложила Маша.

Время дневное, танцплощадка не будоражит молодую кровь мощной энергетикой звуков популярных мелодий. Парк в тишине. Девушки прошли к набережной, сели на скамейку. Молча любовались привычными картинами: неспешным течением полноводной Волги с белыми лебедями - теплоходами.

– Я понимаю, почему за эту землю люди жизнь отдавали. Вот были мы в колхозе, такое раздолье лесов и полей – сердце от красоты щемит, — тихо произнесла Маша.

— И мама в сорок первом пошла защищать эту землю. Ей 21 год, а мне два. Бабушка её благословила, а меня растила. Родители женились по горячей любви. Только короткий срок выпал их счастью. Мама стала военфельдшером, папа после курсов был направлен в сапёрную роту. Погиб осенью сорок первого. Мама служила в прифронтовом госпитале. Весь медперсонал работал круглосуточно, с редкими минутами отдыха. Но молодость охраняла цветущую красоту.

— Порой я и не рада была своей приметной внешности, — говорила мама. — Моя персона всегда оказывалась в зоне повышенного мужского внимания.

Однажды привезли тяжело раненного генерала. Еле отбили его у смерти. Только пришёл в себя, я ему укол делала, а он, не отрываясь, смотрел на меня долго-долго:

— Ниночка, я вас никогда не забуду!

Затем госпиталь перевели вглубь, а меня направили в действующую дивизию в полковой госпиталь. Командиром полка был полковник Олег Иванович, обаяния и мужества необыкновенного, профессионал высшего класса. Он мне очень нравился.

— Давай поженимся. Я тебя очень люблю. Я свободен: жена с детьми погибли при бомбёжке. Мы расписались: печати нам поставили на военных билетах.

Война закончилась. Олег демобилизовался, поехал к вам. Я пока осталась, надо было долечивать раненых. Через некоторое время демобилизовалась и поехала на родину. По дороге из-за диверсии произошла авария, меня вытащили из горящего разбитого вагона. Олег разыскал меня, навещал в больнице.

Из-за ожогов и переломов лежала в бинтах на вытяжении. Я медленно возвращалась к жизни. Олег стал реже появляться. Перед выпиской почти убил:

— Любимая, объявились жена и дети: были угнаны в Германию. Я тебе буду помогать деньгами…

— Кончилась сказка о любви, надо до своих добираться, — решила я.

Возвратилась в отчий дом на костылях, в солдатской шинели, с пустым солдатским рюкзаком. Вместо каштановых кудрей – седой ёжик волос и обожжённое истерзанное тело.

Предстояло ещё одно душевное потрясение: нашёл меня генерал, приехал:

«Нина, я свободен и по-прежнему вас люблю. Ничего не пожалею, чтоб поправить ваше здоровье, только будьте рядом». Представила себя, калеку, рядом с этим благородным достойным человеком и не согласилась. Не захотела портить ему жизнь. Мне нужен был душевный покой.

— Вот такова история жизни мамы, — в голосе Маши слышалась грусть. — И всё проклятая война. Сколько жизней погублено, сколько судеб изломано, и надолго впечатаны следы горя и печали в сердцах людских…

Маргарита ГРЕБЕННИКОВА.

Комментарии (0)